vita (vitakel) wrote,
vita
vitakel

Categories:

дегустация-1

…и рядом всегда люди – когда больше, когда меньше, но они всегда есть.
Это личный ад и страшный сон интроверта.
Совсем не факт, что и эти люди счастливы от вашего постоянного соседства; оно, это совместное сосуществование, вынужденное. Даже когда сосед идет в ванную - ты не один. Хочешь воспользоваться получасовым вроде бы одиночеством, включаешь холодную воду на кухне, чтобы налить в турку воды, и из ванной долетают всякие вскрики бедняжки, которая как раз в этот момент стоит под душем и получает бодрящий заряд кипятка -  на северах хорошо топят.
Особенно скверно, когда бедняжка – Елкина.
Она совсем не умеет кричать (вообще-то из всего женского коллектива орать умею, кажется, я одна), и так негромко, удивленно и обиженно ойкает и говорит «ну, ктооо таам…», что чувствуешь себя распоследней тварью, словно у младенца отнял лопатку, заржал глумливо и еще по голове его младенческой этой самой лопаткой и треснул.
И ты начинаешь ойкать, извиняться в закрытую дверь ванной, а потом понимаешь, что кайф сломан - для всех; а время идет, и срочно, срочно варишь себе кофе и на щелчке замка ванной поспешно хватаешь кружку, читалку, а сигареты с зажигалкой у тебя уже в кармане, и выметываешься из квартиры на черную лестницу, и вот там, может быть, ты получишь пятнадцать минут чистого незамутненного счастья, как раз на кофе  - а сахар-то в суматохе и не положила! - и две сигареты, и хорошо бы в это время никто не ходил по этой чертовой лестнице.
…я обожаю кофе под книжку с сигаретой, но это не главная причина того, что я так и не бросаю курить.
…я могу честно признаться, что однажды целый сезон я спала с начальством.В спальне был такой сексодром, что совсем по чуть-чуть было места с двух сторон для прохода, там можно было такие оргии устраивать, а мы-то весь сезон застенчиво спали по краям, стараясь не шевелиться, и между нами могло свободно разместиться еще человека три. Первую неделю я страшно пугалась, разлепив глаза и обнаружив в отдалении маленькую фигурку, свернувшуюся клубочком и мирно сопящую.
Почему-то больше всего я боялась захрапеть во сне.
… а, да, начальство мое – женщина, забыла сказать.

А по утрам набегала толпа народа, и всем надо было подготовить маршрут, а тут и Клиент подтягивался.
И хотел все и сразу, и лучше позавчера: а вот то, что вчера прислали, - убейте, неактуально. Вот вам новые вводные, а вот пять лет назад вы нам карты делали - а что это у вас вот тут?.. а давайте мы вместе туда съездим? А вот это в другую категорию давайте переведем! – а чей-та оно у вас не такое было?..
Очень крепкие нервы надо иметь.
Очень.
У меня вот – ни к черту, поэтому я давно честно сказала, что меня до Клиента допускать нельзя вообще, ни в каком случае, мне немедленно хочется его спросить «какого х@я?..!», а это нехорошо и непрофессионально. Мне даже говорить ничего не надо, у меня на роже все написано.

Не предполагала за собой такого… но несколько раз тогда я делала Елкиной официальное предложение.
- Елкина, - говорила я пылко. – Елкина, послушай, давай поженимся! Давай скажем, что любим друг друга! Будем тоже жить отдельно, на ночь уходить к себе на квартиру и отключать телефон! Елкина, ты же меня сто лет знаешь, я абсолютно безопасна - для всех!
Елкина, балда, почему-то нежно краснела, сдавленно хихикала и не говорила ни да, ни нет. То есть, вела себя, как настоящая женщина.
Я же, откуда что взялось, вела осаду по всем мужчинским правилам (нет, цветы не дарила, в кабак не водила), даже на одно колено вставала, треща суставами.
- Елкина, - ныла я. – Ну, Елкинаааа… это ж только на полевой сезон! Пусть думают, что хотят, скажем, что мы – лесбы, некрофилы, зоофилы – что угодно, плевать!!! Представь, Елкина, в 23.00 мы сваливаем, и – СВОБОДАААА!!! а?.. А?!..

Но, наверное, пред елкинским взором вечно маячил грозный призрак Юры, или у нее была богатая фантазия – не знаю, но дрогнула она лишь однажды.
В тот день начальство собиралось встречаться с Клиентом, и у нас было несколько условно свободных часов. Как только отъехал лифт, мы с Елкиной, не сговариваясь, ринулись на кухню, синхронно доставая, я – бокалы, она – заначку.
Мы успели только чокнуться и сказать « ну, за…», как в дверь позвонили.
Мы заметались, больно сшибаясь плечами, и почему-то оказались в елкинской спальне с видом на Обь, и плюхнули на подоконник бокалы с коньяком, поспешно задернули занавеску и открыли дверь.
На пороге стояли наши мальчики, они хотели начальство.
Мы запихнули этих… этих... гостей на кухню, почему-то сунули им кусок карты вверх ногами и сказали «посмотрите пока!».
На кухне откровенно и развратно пахло коньяком.
Мальчики, привыкшие к обычно гостеприимному чаю и бла-бла-бла, так удивились, что покорно сели за стол и послушно стали пялиться в перевернутую картинку.
У них были удивительно тупые лица.
А мы с Елкиной деловито удалились в спальню и залезли за занавеску.

… есть такой способ чокаться – "камушки", когда берешь бокал, закрывая его сверху ладонью, и звук при касании тогда получается глухой и короткий.

Вот так, "камушками", мы с Елкиной и чокнулись за занавеской, и выпили (без того удовольствия, которое предвкушали до этого гребаного звонка в дверь), и аккуратно, чтобы не звякнуть, приземлили стеклотару опять на подоконник.
- Елкина, - грустно сказала я еле слышно. – Тебе не кажется, что это какой-то пиз@ец? Нам по писят лет, а мы, как восьмиклассницы, пьем коньяк за занавеской?..
И вот тут Елкина так преданно закивала, и столько было в ее прекрасных небесных очах тоски, что я почти поверила в возможность ее застенчивого девичьего «да».
Tags: Вести с полей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments