vita (vitakel) wrote,
vita
vitakel

Categories:

Выходной

Однажды в поле нам с Елкиной дали выходной. Мы давно о нем мечтали; так мечтали, что стали уже подумывать, что одного выходного нам и не хватит, пожалуй.

Столько дел, столько дел! Поспать хотя бы до девяти. Маску какую на лицо налепить – зря, что ли, целая пачка второй месяц даром катается. Вечером выпить чего-нибудь вкусного-хорошего, и чтоб красиво, а не на бегу. Еще Елкина хотела в магазин – неспешно, обстоятельно и со мной. А я уже три недели так пугалась, намыливая по вечерам собственные руки, что робко мечтала о маникюре – ну и пусть завтра от него ничего не останется, хоть денек белой женщиной побуду.

Помимо всех этих приятных мечт, выходной непременно дОлжно было заполнить ударной камералкой – ну, там… фотки скачать и разложить по точкам, заполнить кучу бумаг, наметить участки работ для завтрашнего дня – да мало ли... выходной ведь у нас означает только то, что ты просто работаешь не в маршруте, и горячий кофе к твоим услугам в любой момент.

И вот с утра пораньше, проводив начальство и захлопнув дверь, мы с Елкиной высоко, но бесшумно, несколько раз подпрыгнули в коридоре, паруся ночнушками, и беззвучно проорали «вы!ход!!нооооооой!!!».

Прислушались, уехал ли лифт – уехал.

Тогда мы обпрыгали игривым канканом всю квартиру, по-стариковски невысоко вскидывая ноги и задорно покряхтывая в такт.

Выглянули в окно, увидели зад нашей «Газели», увозящей на легендарное месторождение тех, кому сегодня не повезло, и внезапно позавтракали коньяком.

- Елкина, - ошалело спросила я, выравнивая дыхание. – Елкина… а вот это вот что сейчас было, а?.. В девять утра, а?..

- Что было-что было… - Елкина с наслаждением зевнула. – Вы-ход-нооой!

И попросила сварить кофе.

Под кофе мы немножко допили коньяк.

Потом Елкина решила, что пришло время красоты и транжирства, и пошла одеваться. Пока она одевалась, я помыла посуду, умылась, накрасилась, сварила еще кофе и пару раз покурила с книжкой.

- Елкина… - ныла я голосом Брекоткина, парясь в пуховике у входной двери. – Ну, где ты там, а?.. Мне жарко!..

Елкина в это время лежала поперек широченной кровати, безмятежно глядя в белый потолок, и, судя по полному отсутствию эмоций на лице, неспешно медитировала.

- Елкина, ты с ума, что ли, сошла? – поинтересовалась я. – Мы час назад собрались маникюр пойти сделать!

- Я закапала в нос (йааа закааапаалааа ноооос). У бедя кончился нафтизииин…

- И что?!

- Надо купииить…

Я сказала так проникновенно, как только смогла:

- Елкина… Елкина, аптека скоро закроется. Она не круглосуточная – та, что рядом. Вставай, Елкина, а?..

- Ещеооо бятнадцать минууут….

Я молча села на край кровати и принялась пристально смотреть на Елкину. Елкина беспокойно косилась на меня. Через тридцать секунд она заерзала и сказала «ну, хорошо, пойдем».

И мы пошли – два клона в одинаковых вишневых пуховиках, купленных независимо друг от друга с разницей в несколько лет, но оказавшихся близнецами. Нас отличали только шапки. Ну, и еще роскошный светлый хвост был у Елкиной, стекавший по винному фону дорогим платиновым шелком ниже лопаток.

…Предложение в Городе явно превышало спрос – такого количества салонов красоты и стоматологических клиник я не видела нигде – буквально в каждом подъезде. В зубы я аборигенам не заглядывала, но в маршрутке в первый же день увидела тетку, которая с тех пор частенько снится мне по ночам, и я просыпаюсь от собственного вопля: нижняя «стрелка», призванная подчеркнуть красоту и выразительных ейных очей, отстояла от нижнего века примерно на сантиметр, и забыть этот смелый мейк-ап я не в силах.

Наконец мы выбрали скромный маленький салон с милой девушкой с неброским макияжем, и я уселась за столик, сунула свои заскорузлые лапы в мисочку с мыльной водой и немедленно принялась шерудить лежавшие там камушки. Елкина сказала, что она пока пойдет в Сбербанк снимать деньги. Пока она потрошила собственный депозит, мне привели в порядок руки и даже покрыли сверху ногти какой-то фигней, отчего они стали блестящие, как леденцы, и я все время их заворожено рассматривала и даже потихоньку лизала. Но Елкину вид моих преобразившихся ручек не сбил с цели – в магазин!!!

Магазин торговал качественной немецкой одеждой и заманивал неслыханными скидками. Особенно хороша была мужская линия – жаль, мне некому покупать, отличные, просто отличные шмотки. Я как-то вечером туда нечаянно зашла и всем рассказала, и Елкина до того полюбила этот магазин, что ходила туда, как на работу, если вдруг приезжала с участка пораньше. Она все рассмаааатривала, фотографииировала, отправляла фотки мужу и сыну и требовала совета и консультаций. Как-то раз, когда мы вечером пошли с ней за какой-нибудь едой, она меня опять туда затащила и не вышла, пока не осмотрела неторопливо и придирчиво каждую – клянусь! – вещь. Я чуть не сдохла. Елкина всякий считала своим долгом пояснить, что в Москве она практически не ходит по магазинам, поэтому здесь отрывается. Отрывалась она так, что ее там уже знали в лицо. Я малодушно попыталась отправить ее в магазин одну, но Елкина уперлась насмерть и мелко шантажировала меня свеженьким маникюром.

- Елкина! Полчаса! У тебя есть полчаса, больше я не выдержу! – строго сказала я.

- Угу, - невнятно сказала Елкина и бодрой рысью поспешила в сторону «Мандарина». Я мотылялась у нее за спиной и прикидывала, чем можно будет выманить ее из текстильного рая, как вдруг Елкина остановилась, радостно сказала «ой, Серега!..», раскинула руки, заулыбалась и побежала на выезжающую со двора машину. Машина была, как у нас, но за рулем сидел не наш водитель. Что, конечно, не помешало ему охренеть от счастья, глупо разулыбаться в ответ, глядя на Елкину, как на новогодний подарок, и со всей дури въехать в поребрик и хорошенько треснуться головой. После чего он как-то перестал улыбаться и стал вылезать из машины.

- Бежим, Елкина! – быстро пробормотала я, уволакивая упирающуюся и продолжающую приветливо махать Елкину в узкую щель между домами. – Бежим скорее, сейчас тебя бить будут, и меня тоже – до кучи!

- А это разве не Серега? – безмятежно удивилась Елкина, на бегу втягивая соплю. – А я думала - Серега, еще удивилась, чего это он в городе?..

- Слышь, Елкина… тебя совсем на улицу одну отпускать нельзя! – озабоченно сказала я, пытаясь отдышаться. – Ты какая-то дикая стала, в маршрутах-то бегая. Это ж жуть – ни с того, ни с сего на чужих мужиков прям кидаешься!..

- А я думала – Серега… машина же – наша…

- Да уж… такой эксклюзив – один на всю страну. Ладно, я – слепая курица, но ты-то!..

Елкина жизнерадостно захохотала и уверенно вернулась на курс «магазин».

… В магазине за нами немедленно стали ходить.

Я, в принципе, к такому уже привыкла: что поделать, видимо, на роже написано «это ограбление!», и в любом завалящем магазине за мной мгновенно начинают следовать продавцы и охранники, ни на секунду не оставляя меня без присмотра. Всерьез подумываю о том, что пора уже как-то взять себя в руки и спиздить хоть что, хоть шнурки или зажигалку, оправдать, так сказать, ожидания.

Елкина с чувством-с толком вновь принялась вдумчиво перебирать тряпки. Продавщицы, удерживая на лицах профессиональное выражение, зорко следили за мной. Я нервничала – я не люблю, когда на меня смотрят.

- Елкина, - трусливо шептала я. – Елкина, они нас уже узнают! Чего они ходят за нами, а?.. Давай уже, Елкина, купи чего ты там хочешь своим мужикам и пойдем, а?..

- Я еще не все посмотрела, - выскальзывала из моих рук невозмутимая целеустремленная Елкина. – И еще надо женское…

Я взвыла и купила в подарок сыну ремень. Попытка реабилитации. Продемонстрировала, так сказать, вкус и платежеспособность. Что отнюдь не убавило мне жуликоватости в глазах продавщиц и охранников, которые подтянулись в помощь и прикидывались манекенами среди вешалок; куда бы я не пошла, метрах в трех мгновенно возникал из воздуха статный молодец с рацией и мял пальцами пиджаки и рубашки, не сводя с меня тяжелого немигающего взгляда.

Елкина тем временем переместилась к женской одежде, и юная, хорошенькая, как фарфоровая кукла, тоненькая продавщица тасовала перед ней пеструю тряпичную колоду блузок, юбок и жакетов. Что-то там Елкиной приглянулось, и она неспешно удалилась в примерочную.

- Елкина, мне жаааркооо, - ныла я, маясь у плотной шторы, скрывшей Елкину. За шторкой шуршало, сопело и говорило «чичааас». Потом вышла Елкина в чем-то серо-фиолетовом, и стало ясно, что надо брать процесс в свои руки. К тому же мне уже стало невыносимо скучно, а развлекать меня тут, похоже, никто не собирался.

…За полтора часа под моим чутким руководством Елкина грохнула всю свою полевую зарплату. Происходило это так: пока Елкина копошилась в примерочной, я высматривала ей очередную тряпочку и ловко вбрасывала за шторку. Елкиной нравилось все – и все было к лицу. Кажется, на пятой шмотке она начала плакать. Это был такой неспешный монотонный речитатив, гнусавый от хронического елкинского гайморита, плач Ярославны на модном подиуме. Последней каплей стал выуженный мной сногсшибательный костюм.

- Елкина-а-а… - вкрадчиво позвала я задернутую шторку. – Чего я тебе нашла!..

- Исмотретьнебудудажевсюзарплатуужепотратила-а… меняЮраващеубьет…

Я молча сунула за шторку руку, в которой была зажата вешалка с костюмом.

-…нам еще месяц работаааать…а денег уже нееет… - исполнение стало раздольным и раздумчивым – гусляр в «Садко».

-Ну, как хочешь, - коварно сказала и убрала руку с приманкой из примерочной.

За шторкой наступила пауза, потом оттуда убедительно сказали «Юра точно убьет», потом оттуда высунулась длинная голая рука и молниеносно выхватила у меня вешалку.

… когда Елкина вышла из примерочной, сбежался весь магазин.

Я уже говорила, что Елкина – красавица?А вы-то, наверное, решили, что Елкина – сопливый тормоз? Так вот, Елкина – красавица. Без дураков. Натуральная светлая блондинка, длинные волосы, голубые глаза, хороший рост, длинные ноги. А что вечно в соплях, так потому что нельзя быть на свете красивой такой, природа, как могла, постаралась хоть как-то спасти окружающую Елкину среду, хотя получилось хреново – при таких данных можно быть даже прокаженной, все одно – складывающийся в штабеля сраженный наповал мир. А если я еще скажу, что, вопреки всему сказанному у Елкиной воистину золотой характер, вы все равно мне не поверите.

Так вот, когда Елкина вышла из примерочной, сбежался весь магазин. Она была безупречна. Костюм был просто правильной рамкой – он был придуман и сшит только и исключительно для Елкиной.

- Ух тыыы!... – сказала Елкина, ошалело глядя в зеркало.

- Ух тыыы (чтоб ты провалилась!!!) – сказал магазин.

- А вас не собираются выгнать с работы? – спросила меня фарфоровая продавщица.

- С чего бы это?! – испугалась я.

- У вас потрясающе получается… ну, вы сделали за меня всю работу, я так не умею, - улыбнулась девчушка. – Так если вас вдруг выгонят, приходите к нам, а?.. У нас впервые за месяц такая выручка!

- Могли бы, в таком случае, мне тот ремень и подарить! – подумала я в ответ.

- Быстро пойдем отсюда! – нервно сказала увешанная пакетами красивая Елкина.

Я мстительно показала ей еще одну кофточку.

Елкина погрозила мне кулаком.

Я показала ей две юбки.

Елкина прокляла меня из примерочной и купила.

Продавщица норовила поцеловать мне руку.

… - Это надо обмыть! – Елкина с некоторым испугом разглядывала еле помещающиеся в руках пакеты.

- «Кварельский погреб», - быстро сказала я.

- Ну, ты же знаешь, я люблю пробовать... А эту марку мы уже пили… - начала было Елкина, но, посмотрев на мое лицо, быстренько согласилась. – Как скажешь, кварельский – значит, кварельский.

В магазине Елкина уверенно загрузила в проволочную корзину две бутылки – ну, любит человек пробовать – а я добавила третью – про запас. В этом Городе, знаете ли, свои заморочки, там спиртное – только до 21.00, так что – пусть стоИт.

Дома мы немедленно попробовали, и в пять часов сидели за ноутами, строго глядя в темные экраны с плавающими по ним заставками Майкрософта.

- Нафтизин! – вдруг ожила Елкина. – Забыли!

И мы пошли за нафтизином.

… - Пацаны, бля!!! Дверь, бля, придержите!

Дробный топот нескольких пар молодых ног на выходе из подъезда.

Придержали.

- Пасиб, бля, пацаны! – сердечно поблагодарила нас обдолбанная юность.

- Закрой рот. Это из-за меня, - честно сказала я застывшей истуканом Елкиной. – это уже четвертый раз за эту неделю. Первые два – на промысле, в маршруте, и вчера вечером тетка меня тут, у подъезда пацаном назвала, а потом вопила, как не в себе «Не мальчик!!! Не мальчик!!!», когда я ей женским басом ответила, а теперь – вот. Конкретные такие пацаны, бля.

… В аптеке Елкина засунула голову в окошко и сопливо сказала «драссти, у вас есть нафтизин? Дайте пять».

И ей дали. А потом приветливо улыбнулись и спросили:

- Пенсионное, девочки, есть?

Tags: Вести с полей, городские зарисовки, истории из жизни, на работе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments