vita (vitakel) wrote,
vita
vitakel

***

В прошлом сезоне было.
Десант – уж и не помню, на какой участок, да и не важно. Крупная река. Долго кружили, выбирая, куда бы плюхнуться. Была масса чудных мест, замечательно пригодных для посадки. Но, проигнорировав кучу отличных возможностей, наш экипаж выбрал именно эту пойму: влажный песок с толстым слоем ила, по которому пучками росла осока. Не знаю, чем глянулось летунам именно это место? Все остальные посадки они, вроде, отрабатывали вполне вменяемо.
Первым, как водится, выскочил штурман и решил, что тут зашибись.
И не ошибся. И махнул нам рукой, и я первой выпрыгнула из вертолета. И легко, как нож в масло, ушла по самое это самое. У штурманца, который, в отличие от меня не прыгал, а слезал аккуратно и потому особо не увяз, на лице появилось озадаченное выражение типа «Оп-паньки!..», и он сделал несколько шагов по направлению ко мне. Но я, судорожно дергаясь, уже смогла самостоятельно встать на четыре кости и принялась так быстро, как только это было возможно (ну, потому что – десант, там же по принципу «хватай мешки – вокзал отходит»), уползать на четвереньках подальше от борта, в сторону спасительной бровки с густым ивняком.
Метров через пять чувствую - непроизвольно начинаю скалиться, и вернулся голос. Какое-то время можно было не стесняться, шум от работающего винта отлично меня глушил. (Эх, надо, надо выучить Большой Петровский Загиб – незаменимая в критических ситуациях вещь!) Проползая перед кабиной пилотов, я посмотрела на них «со значением», не переставая пламенно материться. Наверное, из кабины я была похожа на небольшую недобрую собаку.
Слышать они меня, понятно, не могли, но мои прекрасные глаза за заляпанными стеклами очков, но моя четкая артикуляция, но мое нежное лицо старой дуры с выражением застывшей несправедливой обиды  и экзотический способ передвижения «краб не хочет во фритюре» сказали им многое.
Следом за мной, вкусно чавкая плодородным илом, полз Вадим. Очень славный, воспитанный, умный и искусствовед – поэтому полз молча. Хотя воздушной волной наши задницы щедро кропило водой и грязью. Оказавшись в безопасных кустах, мы приняли вертикальное положение, посмотрели друг на друга и не узнали принялись ржать. Потом быстренько взяли несколько проб и опасливо высунулись из кустов. Вторая пара страдальцев уже шла к вертолету от реки.
- Идти надо, - трусливо сказала я.
- Мммммм… - горестно отозвался Вадик.
- Давай вон там, правее. Там, вроде, трава погуще, не хочется опять в крабиков играть…
И мы пошли по небольшой дуге.
Но, пока мы отбирали пробы, там, в стеклянной кабине пилотов, что-то произошло. Наверное, я чересчур доходчиво артикулировала, и летуны смертельно оскорбились, но вертолет вдруг приподнялся невысоко и… полетел прямо на нас. Не знаю, что подумал в тот момент Вадим, но я отчетливо поняла, что это – тот самый случай, когда выражение «набросать говна на вентилятор» перестает быть идиомой.
Весь этот липкий ил, который прилип к шасси, хорошо размолоченный воздушным потоком, достался нам, за несколько секунд удивительно равномерно затонировав нам фасады сверху донизу.
Я знаю, знаю, что от вертолета нельзя бегать, и Вадим тоже это знал, но тут у нас одновременно сработал какой-то животный рефлекс. Не сговариваясь, мы кинулись врассыпную. Ну, как – кинулись… по этому пластилину особо-то не разбежишься, но мы старались. Вертолет, растерявшись, нерешительно завис, а потом принялся загонять нас, пытаясь сбить в стадо, и загнал, и к кому-то первому из нас вернулся разум, и мы остановились, держась за руки, как нашкодившие школьники. С опускающегося вертолета еще щедро валились нам на головы куски дерьма, но было уже все равно.
Наши ребята, что шли от реки и успели залезть в вертолет, потом рассказывали, плача от смеха, как чудесно это выглядело со стороны: мы неуклюже – так танцуют какой-то народный танец, идиотски вскидывая полусогнутые ноги в стороны (не знаю, как выглядит танец краковяк, но само звучание этого слова неплохо иллюстрирует наш тогдашний стиль передвижения) - пытаемся сбежать, а за нами с маниакальной настойчивостью гоняется вертолет, стремясь поймать, спасти и причинить добро.
Думаю, тот экипаж состоял из очень хороших и совестливых людей, у которых были все основания опасаться, что если мы опять будем ползти к вертолету на карачках, то существует большая вероятность того, что по прибытии мы это дело так не оставим. И люди, по мере сил и возможностей, попытались себя обезопасить помочь, подлетев поближе, чтобы сократить нам путь. М-даа… благими намерениями известно как обляпаться-то можно...
Tags: Вести с полей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments